Миньоны спасают франшизу гениальной пародией на немое кино и ломают всю магию, когда включают звук

Главная удача и одновременно главное разочарование седьмого фильма про желтых проказников заключается в том, что он пытается быть умнее, чем от него ожидают. Осознав, что формула «миньоны делают глупости под музыку» уже давно себя исчерпала, режиссер Пьер Коффин совершает дерзкий трюк: он переносит героев в 1920-е годы и превращает их в звезд немого кино. Первые сорок минут экранного времени — это безупречная стилизация и настоящий подарок для взрослой аудитории. Визуальные гэги, отсылающие к «Новым временам» Чарли Чаплина и трюкам Бастера Китона, здесь не просто фон, а драматургический двигатель. Отдельного внимания заслуживает сцена, где тарабарский язык миньонов (смесь детского лепета и искаженных европейских слов) буквально рушит идиллию звукового кино — это метафора, которая одновременно смешна и печальна. Невольно задумываешься: а не является ли постоянный галдеж этих существ криком самой поп-культуры, которая не умеет молчать?

Однако, как только становится понятно, что немой период заканчивается, сценарий теряет фокус и рассыпается на две блеклые линии. Первая — романтическая история с трусливым роботом и суфражисткой, которая кажется натянутой попыткой угодить всем возрастам сразу. Вторая — мечта главного героя Джеймса снять фильм ужасов про классических монстров Universal. Самое любопытное, что именно в этой второй линии кроется скрытое признание самой франшизы в собственном бессилии. Монстры из «Франкенштейна» и «Дракулы» появляются на экране не как злодеи, а как жертвы обстоятельств. Создатели будто хотят сказать: «Мы тоже заложники своего успеха, мы вынуждены постоянно производить контент, даже когда теряем вдохновение». Финал, полный шумной битвы и стандартных спасений, лишь подтверждает этот тезис. Интеллектуальная игра первых сорока минут сменяется привычной какофонией, от которой, впрочем, дети будут в полном восторге.

Парадокс в том, что этот фильм — редкий пример честной анимации, которая не боится признать собственную усталость. В отличие от многих сиквелов, которые делают вид, что ничего не изменилось, «Миньоны и Монстры» открыто говорят о смене эпох. Немое кино здесь — это метафора потерянного рая, а звуковой кинематограф — неизбежная пошлость, в которую скатывается любая коммерция. Можно лишь удивляться, что студия вообще позволила себе такой смелый ход на седьмой части 19-летней франшизы. Текущая ситуация напоминает положение рок-звезды, которая после десятилетий аншлагов решает сыграть акустический сет, но к середине концерта снова врубает усилители, испугавшись, что зрители уйдут. В итоге фильм оставляет двойственное ощущение: восхищение от начала и легкую грусть от того, что создатели не рискнули остаться немыми до конца.