Нолан признался: монстры в «Одиссее» оживут по заветам дель Торо

Кристофер Нолан, углубляясь в экранизацию гомеровской «Одиссеи», сделал неочевидный, но очень точный творческий ход: он позаимствовал подход Гильермо дель Торо к конструированию монстров. В интервью режиссёр подчеркнул, что главный урок, который он вынес от коллеги, — это отказ от восприятия монстра как просто объекта страха или препятствия. Дель Торо десятилетиями доказывал, что в основе каждого его «чудовища» лежит трагедия, судьба или искажённая любовь. Нолан берёт эту концепцию и переносит её на античную почву, где циклопы, сирены и Сцилла перестанут быть картонными пугалами. Это смелое заявление, учитывая, что Нолан известен своей холодной архитектурой сюжета, а не витальной психологией чудовищ, но, видимо, даже он признаёт, что голый аттракцион монструозности давно устарел.

Зная страсть Нолана к минимизации компьютерной графики и практическим эффектам, можно предположить, что он будет добиваться физического присутствия этих существ в кадре. Если раньше он создавал невесомые, холодные миры (как в «Интерстелларе» или «Доводе»), то здесь акцент на монстров как на полноценных актёров с биографией кардинально меняет тональность. Самое интересное, что это не просто технический приём, а прямой вызов голливудским блокбастерам, где чудовищ часто используют как спецэффекты для взрывов. Нолан, кажется, намерен сделать зрителя соучастником переживаний этих существ. Например, Полифем, ослеплённый Одиссеем, может предстать не злобным великаном, а жертвой жестокой хитрости — именно такую сломленную этику часто выписывает дель Торо.

Единственное, что вызывает сомнение, — это репутация самого Нолана как режиссёра, который славится головоломными структурами, а не тактильной чувственностью. У дель Торо монстры всегда выглядят «живыми» за счёт деталей, цветовых гнилостных текстур и хлюпающих звуков. У Нолана же картинка часто стерильная, даже в хаосе. Станет ли он жертвовать своим фирменным минимализмом ради боли и трепетания плоти? Ответ на этот вопрос мы увидим 17 июля, когда «Одиссея» выйдет в прокат. Если он действительно реализует идею, что монстр «не монстр», то нас ждёт переворот: Нолан может стать первым, кто снимет Гомера через призму кривого зеркала лавкрафтовской печали, где каждый завиток щупальца — это метафора утраты.