Литографии Мейбл Дуайт: социалистическая сатира, высеченная из камня

Пока верхние этажи Музея Уитни заняты концептуальными конструкциями биеннале, этажом ниже обнаруживаются сокровища золотого века литографии. В этом году это выставка работ Мейбл Дуайт (1876–1955) — художницы, которую почти забыли, но чьи двадцать небольших отпечатков, собранных под названием «Холодная голова, горячее сердце», по мастерству исполнения и остроте взгляда дадут фору многим актуальным проектам. После вычурных форм современного искусства они возвращают к основам — к человеку и его слабостям.

Дуайт была своей в художественной среде Нью-Йорка: иллюстрировала Vanity Fair, участвовала в становлении студии Гертруды Уитни, выставлялась на первой биеннале. Её автопортрет 1932 года почти фотографичен — женщина в блузке с глубоким вырезом за рабочим столом, свет лампы выхватывает скулы и седину. Но сердце художницы не с камерой, а с людьми. Её интересует человеческое суждение во всех его нелепостях: пассажирка парома с брезгливостью косится на монахиню, посетитель стриптиза заходится смехом, безработные облепили набережную.

В «Океане, Кони-Айленд» (1928) герой — отец, пытающийся насладиться жиденьким хот-догом, зажатый со всех сторон полуголыми незнакомцами: спереди орет младенец, мать переодевает его, бабушка морщится от солнца. Дуайт строит толпу из слоёв света и тени, используя пять степеней твердости карандаша или тушь, соскобленную с камня лезвием. В «Дериликтах» (1931) линия мужчин на фоне моста высечена белыми штрихами из черноты: белые пятна лбов, белые фасады. Один приподнимает тело другого — то ли помочь, то ли ударить. В этой неясности — вся человеческая правда.

Технически литография — процесс аддитивный: на камень наносится жирный рисунок, затем камень протравливается. Но Дуайт виртуозно использует обратное — вычитание. Она соскабливает свет из тьмы, вырезает из чёрных масс лица и фигуры, словно скульптор, работающий светом. Отсюда поразительный объём и суггестивность её листов: герои появляются из анонимного городского мрака и получают право на существование.

Политическая составляющая была не менее важна. Дуайт называла себя злой социалисткой и ненавидела контраст между богатством и нищетой. В «Пляске смерти» (1933) газовый солдат-марионетка смотрит на фашистские и милитаристские фигуры, управляемые сверхсилой. В «Торговцах смертью» (1935) Смерть ведёт за собой стаю капиталистов в цилиндрах. Работая в Федеральном художественном проекте, она не идеализировала рабочего, в отличие от многих современников. Её насмешка равнодоступна всем — и это развенчивает сильных и возвышает слабых. В этом смысле она предвосхитила интонацию, которую в прозе тогда открывал Джозеф Митчелл.

Выставка оставляет чувство, что литография — или была — жестом демократии. Спустя почти век толпы на курортах не слишком изменились: отец с жалким хот-догом теперь сжимает смартфон, а детский крик заглушается звуками уведомлений. Но взгляд Дуайт — едкий, любопытный и тёплый — остался бы уместным и сегодня. Экспозиция работает до 30 августа, и это редкая возможность увидеть, как из куска известняка рождается бессмертное искусство.