От Вены до Мемфиса: потомки либреттиста Моцарта Лоренцо да Понте

Лоренцо да Понте, урождённый Эмануэле Конельяно, появился на свет в 1749 году в еврейском гетто небольшого венецианского городка. В четырнадцать лет семья обратилась в католичество, и мальчик взял имя местного епископа. Дальше была семинария, сан священника, переезд в разлагающуюся Венецию, где карты, женщины и дружба с Казановой быстро перевесили церковные обеты. В 1779 году за скандальный образ жизни и крамольные стихи его изгнали из города.

Изгнание привело его в Вену. Там да Понте сумел понравиться императору Иосифу II и сделался востребованным либреттистом. Он писал тексты для Сальери и Мартина-и-Солера, но главным его сотрудничеством стала работа с Моцартом: «Свадьба Фигаро», «Дон Жуан» и «Так поступают все» перевернули оперу. Вместо плоских героев и однозначной борьбы добра со злом зритель получил живых людей с противоречиями. Любопытно, что сам да Понте Моцарта недооценивал, их отношения были холодными и редкими — результат оказался важнее взаимной симпатии.

Венская идиллия рухнула со смертью Иосифа II. Преемник императора да Понте не жаловал, и тот бежал в Лондон, где числился поэтом Королевского театра, но зато все его коммерческие затеи одна за другой прогорали. Погрязнув в долгах, он бежал в Америку. В 1805 году итальянцев там почти не было, и бывший фаворит Вены открыл бакалейную лавку, высмеивая себя за то, что его «рука поэта» отмеривает чай и табак. Дом в Санбери, где он торговал, сегодня занимает гондурасский рынок.

Возвращение в Нью-Йорк изменило всё. Знакомство с Клементом Муром, автором «Ночи перед Рождеством», открыло ему двери высшего света. В 1825 году да Понте стал первым профессором итальянского языка в Колумбийском колледже. В 77 лет он добился постановки «Дон Жуана» в Нью-Йорке, а в 1833-м открылся Итальянский оперный театр. Умер он в 1838 году, и его останки, как и останки Моцарта, были утеряны.

Американская ветвь семьи между тем разрасталась. Сын Лоренцо Луиджи женился на сестре богатого новоорлеанского юриста, внук Дюран сделал карьеру в журналистике, воевал на стороне Конфедерации и разбогател на бирже, правнук Гарри контрабандой возил оружие мексиканским революционерам. Состояние Дюрана было растрачено, слава предка померкла — к началу XX века имя да Понте уже мало что говорило людям.

Сегодня о предке напоминают музыканты. Алекс да Понте из Мемфиса играет инди-поп, на его руке выбито «Conegliano» — татуировка в честь пращура. Его троюродная сестра Оливия в Нэшвилле пишет для Warner Chappell около двухсот песен в год. Сами они признают, что большинство людей имени Лоренцо не знают, но тяга к риску и музыке явно передалась через поколения: азарт, из-за которого пращур проигрывал состояния, у потомков превратился в умение делать ставку на собственную песню. Возможно, это и есть настоящее наследство — не имена и не деньги, а способность начинать заново и говорить то, что хочешь сказать.