Ген Z хорроры разрывают прокат: почему студии платят миллионы 20-летним режиссёрам, а зрители выбирают токсичные фантазии

Пока Голливуд вкладывает сотни миллионов в бесконечные франшизы, реальная власть над зрителем перешла к двум парням, которые ещё вчера монтировали видео на YouTube. 26-летний Керри Баркер снял «Одержимость» — possession romance о том, как дьявол подчиняет волю женщины, а её парень использует это для полного контроля. Focus Features заплатили за этот фильм 15 миллионов долларов после фестиваля в Торонто, и сейчас режиссёру уже предлагают восьмизначную сумму за следующий проект. Параллельно Breez A24 доверил ему перезапуск «Техасской резни бензопилой». 20-летний Кейн Парсонс пошёл другим путём — его «Backrooms» вырос из интернет-мифа про бесконечные жёлтые офисы, кажущиеся знакомыми, но ведущие в никуда. Он привлёк Чиветеля Эджофора и Ренату Рейнсве, а предварительные продажи билетов уже принесли 10 миллионов. Прогноз на первый уикенд — минимум 60 миллионов. Это уровень сольных фильмов про супергероев, только здесь нет ни одного узнаваемого бренда. Есть только вязкая атмосфера и режиссёр, который в три раза моложе большинства продюсеров.

Однако в этом успехе есть тревожная деталь. «Одержимость» набрала обороты не только из-за таланта Баркера — критики заметили, что фильм эксплуатирует конкретную инцельную фантазию. Женщина полностью подчинена своему парню, который использует её тело через демоническое проклятие. Она не может сопротивляться, её страдания очевидны, но игнорируются. И вторые выходные сборы выросли на 40 процентов. Это значит, что сарафанное радио работает не вопреки, а благодаря этой динамике. Зрители приходят не на хоррор, а на фантазию о тотальном контроле, упакованную в красивое кино. Если вспомнить, как поколение Z выросло на контенте, где доверие и интимность часто смешиваются с манипуляцией, становится понятно: это не случайность, а прямой запрос аудитории.

Параллельно Каннский кинофестиваль показал, что фестивальное кино всё чаще оказывается никому не нужным, если не подстроено под американскую наградную гонку. Победитель в категории международного кино «Фьорд» почти полностью снят на английском, хотя заявляется как норвежский — ловкий ход для оскаровской номинации. А «Человек, которого я люблю» Рюсукэ Хамагути до сих пор не нашёл покупателя на дистрибуцию, несмотря на его предыдущий успех с «Сядь за руль моей машины». Индустрия меняется на глазах: студии платят десятки миллионов двадцатилетним, выросшим на мемах, но как только исчезает привязка к бренду, зритель уходит в откровенные фантазии. Ген Z не просто пришёл в кино — он диктует, каким будет это кино. И, судя по всему, это будет либо бесконечное одиночество жёлтых коридоров, либо собственническая одержимость под маской любви. Третьего не дано.