Шесть лет спустя: как Criterion пересобрал чёрное кино, но не нашёл всех ключей

Шесть лет назад расследование The New York Times вскрыло скандальную диспропорцию: из 461 режиссёра в коллекции Criterion лишь четверо были афроамериканцами. Сегодня ситуация изменилась кардинально, но не исчерпывающе. Компания учредила должность кураторского директора, наняв Эшли Кларка, который за несколько лет превратил Criterion в ключевой источник исторического чёрного кино на физических носителях и стриминге. Количество DVD в разделе «Black Lives» выросло до 99 наименований, а в стриминговом канале появились фильмы, которые десятилетиями игнорировались мейнстримом. Кларк определяет «кинематографическую черноту» как фокус на опыте чернокожих персонажей и настаивает на глобальном охвате — не только США, но и Англия, Карибы, Африка. Однако за этим формальным успехом скрываются трения, которые ставят под вопрос глубину институциональной трансформации.

Главное достижение Кларка — программа «Black ’90s: A Turning Point in American Cinema», реализованная в партнёрстве с Warner Bros. Фильмы вроде «Love Jones», «Love & Basketball», «House Party» получили долгожданные Criterion-издания. Режиссёрка Джина Принс-Байтвуд, ранее игнорируемая компанией, признала, что подход компании к её ленте «не чувствовался показушным». Но это лишь вершина айсберга. За кулисами идут тяжёлые переговоры о правах, реставрации и доступности. Зейнабу Айрин Дэвис, чей фильм «Compensation» она реставрировала с помощью Criterion, честно призналась: «Это было тяжело, я иногда чувствовала себя сотрудницей Criterion». Её команда самостоятельно добивалась динамических субтитров и аудиодескрипции, а компания сначала не планировала даже буклета с расширенными материалами. Здесь обнажается механизм власти: классические стандарты Criterion (эксклюзивность, 4K-реставрация, престиж) не всегда совпадают с потребностями независимых режиссёров и сообществ, которые ценят процесс, а не только продукт.

Любопытный нюанс: хотя Criterion гордится тем, что привлёк Кларка, компания отказывается публиковать открытые данные о росте числа чернокожих режиссёров в стриминге. Число DVD-заголовков — легко измеримый показатель, но потоковый канал, где названия регулярно сменяются по лицензионным соглашениям, остаётся чёрным ящиком. Это создаёт парадокс: компания, претендующая на роль «канонической инстанции», опирается на асимметричную информационную политику. Станут ли эти цифры доступными, если спрос на них сохранится? Пока что прозрачность остаётся не столько принципом, сколько тактической уступкой.

Ещё один показатель зрелости — конфликт с Ларри Кларком (не путать с Эшли). Его фильм «Passing Through», внесённый в Национальный реестр кино США, режиссёр принципиально отказывается передавать Criterion. Он хочет, чтобы лента показывалась исключительно на живых сеансах, без посредников. Для него дистрибуция — не вопрос престижа, а вопрос контроля над контекстом и сообществом. Этот отказ бросает вызов либеральной логике: «чем больше — тем лучше». Кинопедагог Джосслин Лакетт сожалеет, что такой важный фильм остаётся малодоступным, но уважает волю автора. Criterion, судя по всему, не готов идти на компромисс — скажем, выпустить ограниченное лицензионное издание с обязательством показывать его только на фестивалях.

Таким образом, Criterion не столько создал новую вселенную чёрного кино, сколько перешёл от элитарной инклюзии к стратегической. Он привлёк талантливого специалиста, улучшил статистику и наполнил каталог исторически значимыми работами. Но слепые зоны остаются: компания всё ещё мыслит в парадигме «дистрибьютор — коллекционер», а не «агент — сообщество». Пока она игнорирует запросы режиссёров, которые хотят не просто «попасть на полку», а влиять на то, как их работы доходят до зрителя — особенно в сфере доступности для глухих и слабовидящих, — её легитимность остаётся неполной. Дальнейшее развитие будет зависеть от готовности рисковать и менять не только контент, но и институциональную логику. Но одно точно: шесть лет назад чёрная кинематография была для Criterion невидимой; теперь — оспариваема, и это уже шаг вперёд.