Джаз снова становится танцевальным: эксперимент Сполдинг и Фарриш

В начале джаз был танцевальной музыкой. Музыканты играли для танцоров в джук-джойнтах, танцевальных залах, ночных клубах и театрах. Связь между теми, кто создаёт звук, и теми, кто отвечает движением, была смысловой. После Второй мировой войны она заметно истончилась, и сегодня басистка и вокалистка Эсперанса Сполдинг задаётся вопросом: почему мы, чёрт возьми, не танцуем под джаз?

Толчком к поиску ответа стало видео 2020 года, где Кайла Фарриш танцует в музее Луи Армстронга в Квинсе, откликаясь на On the Sunny Side of the Street с диковинной чувствительностью, без претензии на историческую достоверность. Сполдинг поняла, что с этим человеком нужно не просто поговорить, а создавать совместные вещи. Их работа стала экспериментом на стыке джазовой импровизации и танца, похожим на опыт Сполдинг с Уэйном Шортером. В этом опыте важен баланс между направлением и полной передачей себя ансамблю.

8 августа они покажут результат в парке Роберта Вагнера в Нижнем Манхэттене в рамках фестиваля River to River. Публике предназначаются только структуры, формы, соглашения и грамматики, которые позволяют артистам общаться на глазах у зрителей. Личные репетиции остаются закрытыми. По словам Сполдинг, это церемония и святое.

Один из примеров: переосмысление песенной формы. Традиционный джаз начинается с совместного проигрыша темы, а затем каждый солирует на одни и те же аккорды. Сполдинг и Фарриш придумали танцевальный аналог. Танцовщики Джамал Абрамс и Кармель Антонио Уэйд Смол создают движение. Саксофонист Дайна Стивенс откликается мелодией. Барабанщик и клавишник Джастин Тайсон выстраивает гармоническую основу. Затем пары танцовщик-инструменталист импровизируют соло, и движение солистов меняет звучание всего ансамбля.

Фарриш принесла на репетицию идею душевного крика (soul cry). Каждый отвечает на этот импульс по-своему, и из откликов складывается общая алхимия. Сполдинг подчёркивает: легко соскользнуть с предложенной темы, но настоящая свобода возникает, когда все остаются внутри общего соглашения. В такой игре постоянно открываются новые уровни в исполнении каждого.

Эта связь никогда не исчезала окончательно: линди-хопперы и чечёточники не переставали танцевать под джаз. Фарриш вдохновлялась работами Дайанн Макинтайр 1970-1980-х и детской хлопающей игрой из дома своей тёти. «Эти вещи всегда существовали, говорит она, мы просто пытаемся соединить их заново так, чтобы это ощущалось сейчас». Современный джаз часто превращается в концертный ритуал для неподвижных слушателей, но его корневая память в движении. Возможно, поэтому реанимация связи между музыкой и танцем требует не новых технологий, а добровольного отказа от контроля.