Норвежская Сарджент, которую списали со счетов: Аста Норрегор возвращается

Аста Норрегор родилась в 1853 году в Христиании, нынешнем Осло, и к восемнадцати годам осталась круглой сиротой. Мать умерла от холеры в год её рождения, отец — когда она была подростком. Вместо того чтобы искать покровительства, девушка выбрала самостоятельность: уехала учиться в Мюнхен, а затем в Париж, где брала уроки у Жана-Леона Жерома и Жюля Бастьен-Лепажа, мэтров академического портрета. Вернувшись в Норвегию в 1889 году, она за следующие два десятилетия написала более двухсот портретов. Критики называли её картины декоративными и легковесными, а директор Национальной галереи Йенс Тиис наотрез отказался покупать её работы для музея, заклеймив художницу «просто портретистом великосветских дам».

Сегодня Национальный музей Осло полностью пересмотрел эту оценку. Выставка «Аста Норрегор: Правда и красота» объединила 48 ключевых работ, большинство из которых десятилетиями хранились в частных коллекциях. Куратор Венхе Волле называет Норрегор «норвежским Сарджентом»: оба художника специализировались на изображении высшего света, уделяя большое внимание деталям интерьеров, блеску шелка и фактуре бархата. Оба подвергались критике за излишнюю коммерциализацию своего таланта. Однако если Сарджент писал более свободными, почти импрессионистическими мазками, то Норрегор отличалась почти ювелирной точностью в передаче тканей и одновременно психологической глубиной. На её полотнах женщины выглядят не просто манекенами в дорогих нарядах, а сложными, амбициозными личностями, которые смотрят на зрителя с уверенностью, граничащей с вызовом.

Особого внимания заслуживает портрет Элизабет Фернли 1892 года. Жена судовладельца сидит на шкуре белого медведя, чьи зубы видны у её ног, в чёрном шелковом платье, лениво перебирая веточку сирени. Этот образ одновременно аристократично-холоден и пугающе дик — сочетание, которое вряд ли можно назвать «легковесным». К слову, именно в этом году Сарджент написал свою знаменитую «Леди Агнью из Лохнау», и портрет норвежки не выглядит бледной копией британского шедевра — скорее, он предлагает альтернативный взгляд на женскую силу, спрятанную в элегантности. Трудно не заметить иронию в том, что для признания художницы понадобился почти век и пересмотр критериев «серьёзного» искусства, которые когда-то ставили моду и коммерческий успех ниже мифической высокой живописи.

Интерес к портретам позолоченного века переживает второе рождение — сериал «Позолоченный век» от HBO набрал миллионы зрителей, выставки Сарджента проходят с аншлагами в Бостоне и Лондоне, а итальянского портретиста Болдини показывают в Пизе и Лукке. Как заметили кураторы, в последний раз такая волна популярности была в 1980-х годах, когда общество тоже боготворило богатство и демонстративное потребление. Возможно, дело вовсе не в платьях, а в том, что искусство, созданное для тех, кто у власти, лучше всего рассказывает о цене и механизмах этой власти. И если раньше Асту Норрегор списали как «женскую» художницу, то сегодня её возвращение — ещё и иллюстрация того, как долго и слепо даже самые умные люди в музеях могут не замечать талант, который не вписывается в их гендерные стереотипы.